назад

Интервью с другом Владимира Яковлевича Балона кинооператором, Лауреатом Государственной премии СССР, Народным артистом Российской Федерации Анатолием Михайловичем Мукасеем.

 

- Расскажите, пожалуйста, как Вы познакомились с Владимиром Яковлевичем?

Анатолий Михайлович Мукасей

кинооператор Анатолий Михайлович Мукасей

-Я с ним познакомился на картине Эльдара Рязанова «Дайте жалобную книгу». Он там снимался в эпизоде, мы познакомились, и с тех пор подружились уже до конца его жизни.
Потом была картина «Морские рассказы», где Вовка снимался, мы жили в Ялте вместе с ним. И потом уже были «Гардемарины». В «Морских рассказах» Володька работал тоже как актер, хотя он не имел актерского образования, но просто был талантливый человек во всех отношениях — и в актерских и в дружеских, он был очень талантливый и теплый друг, который всю жизнь в любой ситуации и самоотверженный и помогал…
Когда мы работали в Ялте, был смешной эпизод, вот на «Морских рассказах». Мы жили с ним в одном номере, но он не каждый день снимался, а я уходил на съемку каждый день. И как-то однажды я возвратился и смотрю, у нас в номере кроме Володи еще каких-то три человека. Сидят за столом и играют в карты. Он потрясающе играл в карты, он преферансист был высшего класса, и когда я пришел, он сказал: «Толяша, ты не волнуйся — вот я тебе ванну налил горячую, я тебе покушать принес из ресторана. — потому что уже было поздно — Ты покушай и ложись отдыхай». Я покушал, лег отдыхать. Утром просыпаюсь, значит, Володька не спит, даже не переоделся, он как был в комнате, так и был, и говорит: «Только что ушли люди, мы играли, Толь, немножко в карты, и теперь мы с тобой можем три дня хорошо питаться в ресторане». Он был такой, азартный.
В него все влюблялись, потому что обаяние фантастическое было у человека, просто фантастическое обаяние.
Потом уже дальше, после «Морских рассказов», мы очень часто и в Москве встречались и в гости ходили друг к другу.
Он был очень хозяйственный человек. Ездил грибы собирать, у него зимой всегда полный холодильник был замечательных грибов. Он делал картошечку с грибами. Володя был очень уютный и теплый человек. Удивительно доброжелательный и нежный, вообще, сам по себе.
А потом мы, конечно, работали на «Гардемаринах», когда он и снимался и ставил все фехтовальные драки — потому что он был потрясающий фехтовальщик. И, как сказать, ну, когда мы работали, это была просто одна семья.
Удивительный… И уже перед смертью, когда я к нему ходил в больницу. Мы очень нежно друг к другу относились. Мы — он понимал, и я понимал, что жизнь у него прекратится. Но он держался удивительно мужественно, как будто с ним ничего не происходит, все время говорил о том, что он обязательно выкарабкается из этого. И очень жалко, что он не выкарабкался. Потому что Вовки действительно по большому счету не хватает многим людям. Я знаю, когда он работал на «Трех мушкетерах», он был как бы центром. Центром всего. Он всегда был центром не потому, что он старался им быть, а просто к нему люди тянулись, потому что удивительный характер. Талантливый, нежный. И в баню мы с ним ходили, он всех ребят парил. Он человек, который доставлял всем удовольствие. Вот всем удовольствие.

- А как с ним было работать на картинах?

Анатолий Михайлович Мукасей

Анатолий Михайлович Мукасей

— Потрясающе с ним было работать. Знаете, ведь очень многие, допустим, те же самые каскадеры и так далее, они, как сказать, работают и работают, а Володя удивительно чутко и тонко чувствовал кадр. Поэтому он подходил всегда ко мне и говорил: «Толяш, здесь надо бы покрупней, а здесь надо бы пообщей, и тогда вот это с этим мы монтируем, и тогда…». Он видел все как бы в перспективе. У него удивительно красиво все получалось. Удивительно красиво. Зачастую он кого-то и дублировал из актеров, когда со спины, когда надо было пожестче и порезче. Ну, я не знаю — это счастье.
Вот в дальнейшем, я снимал такую картину, она называлась «Ловушка для одинокого мужчины», с Лешей Кореневым (режиссер картины — прим.ред.). Тогда я специально вызывал Володю. Потому что как бы там нужно было придумать трюк, да не надо там было ничего придумывать, я просто его вызывал в Ялту для того, чтобы с ним пообщаться и побыть рядышком вот и все.

- Вы работали с Владимиром Яковлевичем и на съемочной площадке картины «Берегись автомобиля»?

-Да. Там герои когда на сцене «Гамлета» играли… Но там такая как бы не фехтовальная сцена, а там должна была быть сцена такая немножко глупая — чтобы они фехтовали, но как бы не умеющие. В связи с их внутренним состоянием. Да, Володя тоже был с нами, он это все ставил.
Он прошел через всю мою жизнь. Начиная с того времени, когда снимали «Дайте жалобную книгу», «Берегись автомобиля», потом «Гардемарины», «Ловушка…» , и все время он был рядом. Даже, знаете, вот бывают такие люди, с которыми долго, например, не видишься, там, год-полтора — встречаешься — как будто мы вчера с ним расстались. Жалко что его нет. Его очень не хватает не только мне, многим людям его не хватает, потому что он удивительно надежен, настоящий мужик такой был, надежный, крепкий, уверенный. Целеустремленный… Да даже когда он работал на «Мосфильме» в качестве директора «Мосфильм-автотрюк». Его там все обожали от шоферов до поваров.

- Менялся ли характер Владимира Яковлевича с годами?

-Вы знаете, нет. По отношению ко мне и вообще как-то к окружающим, с кем мы общались — нет. Никогда. Он всегда был одинаково хорош. Одинаково хорош. Джеллу (супругу — прим. ред.) обожал.

Анатолий Михайлович Мукасей

Анатолий Михайлович Мукасей на съемках сериала «Тайны дворцовых переворотов»

- На какие темы он любил беседовать, о чем говорил?

Ну, во-первых, он был счастлив и говорил очень часто о том, что… Он же без актерского образования — но у него тяга была к актерским делам, его тянуло к этому делу. Он говорил о ролях. Я помню у Туманова он снимался в картине «Николай Бауман». Володя был счастлив. Он жил всякими актерскими делами, жил этим. Потом как-то так вот пошло, что он довольно много снимался. В таких популярных картинах, и в других картинах.
Ну, он не был звездой, но он всегда был надежным замечательным актером, на которого можно было положиться. Он как бы был актером второго плана. Он же красивый очень, Балон, он же красавец. Женщины просто от него… на него вешались, какая красота была. Они в него влюблялись с первого взгляда. Потому что он элегантный, красивый, манеры у него потрясающие, руки красивые. Да вообще он такой сказочный герой.
А то он что в главных ролях почти не снимался — ну, и что, можно сниматься в главной роли плохо, а можно в роли второго плана — замечательно. Ну, он, замечательно и снимался.
Потом Володя потрясающе ездил на лошади. Хотя у него жуткая была аллергия к лошадям. Просто он как подходил к лошади или садился на лошадь, у него глаза становились красные-красные. Я говорю: «Вовка, что такое?» — «У меня аллергия на лошадей». Но скакал он как бог. Как бог. Он умел делать все, причем делать все очень хорошо.

- Скажите, пожалуйста, как Вы считаете, в творчестве ему был важен скорее процесс или результат?

— Не знаю, я думаю, что процесс, все-таки процесс. Конечно приятно, когда по результату тебе говорят хорошие слова, но я думаю, что для него был важен процесс, ему важна была съемочная группа, в которой он находился. Атмосфера всеобщая. И атмосферу, в общем, он во многом создавал, съемочной группы. К нему очень тянулись люди. Он всегда был в окружении… Другое дело, что Володя довольно тщательно отбирал людей, но вот коллектив съемочный, хотя он сегодня — один, завтра — другой, а потом, когда ты находишься в экспедиции, и мы находились в экспедиции там, в Ялте, я не знаю, наверное, месяц или полтора, это очень все сближает…
Был такой эпизод, когда в Ялту, в Симферополь, ко мне приезжала жена с ребенком, а у меня съемка была. Ну, Вовка без разговоров поехал в Симферополь, всё. И Света моя увидела как по перрону бежит потрясающе, в первый раз она его увидела, потрясающе красивый человек с букетом цветов, он был очень элегантен, к женщинам относился с пиететом. Вот такой был Вовка. Его, конечно, очень не хватает.

 

Беседу вел администратор сайта Kutschewski