назад

Воспоминания трехкратного олимпийского чемпиона по фехтованию (рапира) Виктора Францевича Ждановича

 

Записано в формате свободного интервью (был очерчен круг вопросов и Виктор Францевич рассказал то, что вспомнил, посчитал нужным), поэтому приводим без вопросов интервьюера.

Беседу вел администратор сайта Kutschewski.

 

Владимир Балон и Виктор Жданович с учителями Константином и Верой Булочко

Владимир Балон и Виктор Жданович с учителями Константином и Верой Булочко

В очень далёком году — точную дату я назвать не могу, семья Веры Григорьевны и Константина Трофимовича по фамилии Булочко, в Питере помнят этих людей, набирали группу. Уже не первый год — это уже вторая группа. В предыдущем году тоже набирали группу. Например, Ксения Аркадьевна Таджиева  (старший тренер по фехтованию СДЮШОР №1 при СПБГДТЮ — прим. ред.) была в предыдущей группе.
Что же относительного маленького, да не маленького уже тогда, Вовы Балона. Он был худощав, высок, носил причёску длинные волосы, зачёсанные назад, что для нас тогда было большим шиком. Левша.

И на первых же зачётных соревнованиях — это не спортивные соревнования, а как бы такой просмотр по технике основных положений и движений, нам ещё в руки и оружие-то толком-то не давали, но уже как бы вот такое: антураж спортивный, состязание, судьи определяют, так вот тогда Вова Балон был первым по результатам этих соревнований, а я был только третьим.

Вот мы года два прозанимались, практически встречаясь только на тренировках. У каждого своя программа была жизни, и учился он в одной школе, я — в другой, свои друзья у каждого.

Но постепенно, со временем, стали возникать такие детские соревнования — мы стали выступать за один коллектив, это как бы всё больше и больше сближало нас, и интересы стали появляться общие. Стали даже выезжать  на соревнования. В Москву там… да только в Москву, пожалуй, потому что больше таких особых выездов тогда не было. Ну, ещё   Московская область, иногда на Украину — в Киев или во Львов — это уже было целое событие. Мы ездили практически в теплушках. Послевоенное время, там было всё очень непохоже на нынешнюю действительность, и когда уезжали, то была отработана система: приходили поезда с опущенными форточками, окнами. Я был маленький, и Балон тощий, нас подсаживали, и пока все стояли в очереди, мы пролезали в форточки и занимали места. Третьи полки нужно было занять, потому что сидячие места были у всех — это значит три человека на лавке и с одной и с другой стороны, а полок только четыре. Значит надо занимать третью полку, где багажное, лежали   матрасы там, нужно было быстренько занять, чтоб никто не захватил эти полки, и через окно нас подсаживали, знали, где наши места, у команды, и занимали верхние полки, чтобы посторонние никто не посягал. Ну, вот так мы путешествовали по стране, в общем нечасто, но всё-таки бывало такое. Ну, а подобные мероприятия сильно сближают: трудности, походы совместные, там ещё что-то, и занятия спортом. Плюс он попадал в команду по возрасту. Например, первенство страны по, не по юниорам, тогда юниоров не было, а старшим юношам, были ещё средние юноши, мы выезжали в составе команды Ленинграда тогда, по возрасту, и весело проводили время. Вот я помню в Саратове соревнования проводили в парке на танцплощадке открытой. Веранда такая, туда помещалось две дорожки фехтовальных, она сама под крышей, но всё остальное парк. Вот в парке прямо переодевались и выходили на дорожку. Тогда ещё такое фехтование было, нас это нисколько не смущало — мы дети военного времени, умели ездить и в буксе паровозной, это под вагоном есть такой ящик, куда складывали приборы всякие, масляные тряпки, ещё чего-нибудь — могли туда забраться…

Это я к тому, что вот такое было время, вот в такое время мы с Балоном как бы хлебали из одной миски что ли. Денег не было,

Владимир Балон (второй справа) и другие фехтовальщики сборной Ленинграда на станции Вильнюс

Владимир Балон (второй справа) и другие фехтовальщики сборной Ленинграда на станции Вильнюс

экономили копейки, ездили на перекладных, на третьих полках, с боем брали транспортные средства различные.

Затем кончилась школа, нас тренер уговорил поступить в Институт физкультуры, гарантируя приём, потому что у нас как бы что-то получалось, мы попадали в сборную команду города по взрослым. Ну, у меня был выбор или в университет на  факультет — либо математика либо физика, точные науки, либо сюда, а у Балона явно таких намерений, пойти в область точных наук, никогда не было.

Была команда нас обязательно принять, потому что у нас спортивные успехи были определённые, за нами стоял седовласый Константин Трофимович, заведующий кафедрой фехтования в Лесгафта. Его все уважали — автор многих книг, воевал. Писал книги — «Подготовка разведчика»… в общем такой, активный был в этом плане человек. И если он попросил, что надо, «в общем-то ребята хорошие, мне они нужны», значит они пытались всячески…

На первом курсе всех мучила анатомия, естественно. Не потому, что она такая мудрёная наука, но там много запоминать надо, надо сидеть. А поскольку у нас уже спортивная составляющая была значительной, надо было часто выезжать на соревнования, международных соревнований тогда практически не было, но были матчи городов, первенство СССР среди юношей, то нас часто в институте не было. И, естественно, с анатомией плохо. Оставались в вечернее время в анатомичке сидели там, ковыряли эти мышцы, препарировали. Не нравилось это всё, противное, но надо! Самое сложное было сдача зачётов и экзаменов. По гистологии. Гистология — это ткани. Ну это были зачёты такие текущие, потому что там ещё и кости, мышцы, ну, в общем всё… Биохимия…

Ну, возвращаясь к Балону, спортивный был в общем-то гимнастика, конечно, ноль, также как и я. Быстро росли, тощие. Силой особой не отличались, не нужно нам было качать силу. Ну, такие, скоростные виды — нормально. Бег там, прыжки, всё это. Гимнастика, конечно, никакая, тем более, что всё это было на стадии, когда с помощью спорта наращивали мышечную массу, в общем как-то матерели что ли.

Я один год проучился с ними вот как раз анатомия, лыжный сбор. Потом я отстал на год, потому что я поехал на Олимпиаду в 1956 году в Австралию, а это мы вернулись аж в январе. Новый Год встречали в поезде, возвращаясь, потому что из Австралии возвращались пароходом на Дальний восток, с Дальнего Востока специальным поездом всю эту банду везли. На каждой станции остановка была, митинги там, прочее-прочее. Долго ехали. В общем приехали, уже март на дворе практически. Год прошёл — мне сказали: «Не мучайся, не сдавай, оставайся на второй курс ещё один год»….

Ну, вот так. Весело жили. В спорте у нас связь продолжалась, потому что мы были в одной команде.

Команда города уже это была — сборная команда Ленинграда. Я уже привлекался к сборной команде страны. А он иногда приглашался на такие, называлось это «прикидка» — турнир такой, где определяли составы какие-то, куда — неизвестно, потому что международных соревнований практически не было, было немножко, но очень мало. Вот, потом закончился ВУЗ, и мы разбежались в разные стороны. Он женился, оказался в Москве. Я в сборной команде страны завяз по самые уши. В общем так, практически не встречались. Потому что и сборной команды города уже не было. Уже другая тема пошла. Ну, вот так. Часто бывал у него дома.

Вот ещё… Есенин был как бы запрещённым поэтом. А у него (Владимира Балона — прим. ред) была маленькая книжица стихов Есенина. Он знал, кстати, всю. Декламировал их. В общем он коммуникабельный был человек.

Молодость вот прошла в тренировках у одного тренера. Выступления в одной команде. И это были вот такие молодые весёлые дни. Я   уже рассказывал про паровоз там. Когда мы возвращались — голодали, копейки искали, всё кончилось, нет ничего, уже всё, за чай заплатить нет денег уже.

Вот у него получилось в кинематографе. Ну, могу своё, так сказать, мнение на этот счёт высказать. Что раньше если и были какие-то сцены, связанные с фехтованием, то я отворачивался, мне было стыдно, я думал: «Неужели люди смотрят и верят во всё это дело?» , потому что какое тогда было сценическое фехтование..? С появлением Балона сценическое фехтование стало более содержательным. Оно стало на что-то походить. Я понимаю всё равно это сценическое фехтование, всё равно надо, чтоб были «понты», чтобы всё видно было, красиво было. Ну, Балон как раз красюк был, плюс он совсем неплохо знал фехтовние. Он выступал на соревнованиях внутри страны за сборную команду Ленинграда, среди юниоров там так выглядел неплохо. В общем боец нормальный был. Так что он спортивное фехтование знал.

Артистизм у него был всегда: подыграть, «ваньку свалять».

Ну, а каким он стал в жизни — это я уже просто не знаю. Развела нас жизнь по разным местам. Спортивные как бы контакты — прервались, а таких жизненных не образовалось больше.

[Не очень корректно был задан вопрос об «особенностях» его фехтования — точнее нужно было спросить, например, может быть, о типе бойца, техничности, заметим, что К.А. Таджиева отметила, что он был очень техничным… и т. д.]

Да никаких особенностей не было. Особенности такие, какие должны быть у левши. Есть особенности у левши — есть. Вот и у Балона такие.

Да, давно не вспоминал я те времена.

Ну, много чего было там и весёлого и тяжёлого. Вместе много времени провели. Война и спорт — это жизнь сконцентрированная, в короткий промежуток времени вся жизнь помещается. Вот и то время, которое мы были вместе было концентрированное, очень. Как дальше там развивались события у него, я точно не знаю. Знаю, что он увлёкся кинематографом и что-то у него получалось. Стал появляться в фильмах, роли там какие-то у него стали появляться. Артистом он как бы всегда был по природе, необученным правда, самоучкой. Но, повторяю, такое, сценическое, фехтование в стране, он как бы сместил поближе к реальному фехтованию. За счёт знания спортивного фехтования, знания законов, но оставляя при этом, имея в виду требования сценического фехтования. Не знаю, как он вписался с точки зрения артистов вот в этой его ипостаси… был учителем Боярского. Но судя по тому, что Боярский к нему неплохо относился, значит делал правильно что-то.

Да, он ушёл из спорта, полностью переключился на кинематограф, и, повторяю, мы даже практически с ним не встречались. Встречались года 3-4 назад, когда собирали выпускников ВУЗа. Вот. Он приехал из Москвы после большого перерыва.

А на сборах были вместе, на соревнованиях, на детских, юношеских и на взрослых в том числе.

Выступали вместе, за одну команду.

Нормальный член команды был. Никто его туда за уши не тянул, он отвоёвывал это место. Был ну, нормальный крепкий боец.

Мы в сборную команду Ленинграда попадали ещё не поступив в институт. Ну, это по возрасту это даже не юниоры, а юноши.

Там средний возраст, старшие юноши. Потом придумали юниоров до 21 года. Все вот это вот пространство мы занимали Питера, Ленинграда тогда. Плюс, повторяю, сборная команда города среди взрослых уже нами, юношами, была перекрыта. То есть мы выступали и за основной состав. Как бы календарь был такой, что и по юниорам надо было и по взрослым надо было выступать.

 

О команде Ленинграда

Никогда не побеждала команда Ленинграда. Потому что были сильнее команды Москвы, России, Украины даже. Ну, так в тройку входили вот так, крутились Но выше третьего места команда Ленинграда не поднималась, потому что маловато Ждановича, Балона,   Иванов Юра у нас такой был. Это человек который в составе сборной команде страны был в 56 году на Олимпиаде, то есть он попадал в сборную команду страны. Я был на Олимпиаде в 56, Юра Иванов был в 56, но мы не были чемпионами страны, потому что команда это четыре человека, а не два.

 

О фехтовании

Вот бокс — человек завоевывает первое место в весовой категории у него есть один соперник. Все остальные слабее, а вот у него есть один, кто ему постоянно портит нервы. Он может к нему подготовиться, и на один бой он концентрирует всю свою волю, энергию.

А в фехтовании в день бывает порядка тридцати боёв и всегда найдется какой-нибудь рогатый, хвостатый, который неудобен да и не очень он нужен, результат там… проскачку допустил — проиграл. А в финале примерно равные по силам четыре-пять-шесть человек. Попадешь на одного, самого неприятного — улетел на третье-четвёртое место. Проскочил мимо него — завоевал медаль. Ну, много случайностей.

Так что. Боксеры считают там, 27 побед одно поражение. За свою жизнь — одно поражение. У фехтовальщика такого не бывает. У него много поражений всегда. Тем более что начинают все равно с поражений

Булочко нам всегда говорил: «Прежде чем научиться выигрывать, надо научиться проигрывать». Надо уметь всё это пережить, не расстроиться сверх меры, если отнесешься к этому делу наплевательски: «А, проиграл и…» — плохо, если переживаешь сильно, стресс большой — плохо . Надо уметь смотреть на вещи реально, забывать, то есть не совсем забывать, а стряхивать с себя обиду от поражения и — голый анализ, голый расчёт А так, те кому я проиграл, я всегда помнил, у кого выиграл, я мог забыть, ну, а скорей всего и забывал, с каким счетом там выиграл у него А вот если проиграл, должок надо вернуть. И всё.

Не получилось если в другой раз, так это целое событие, ну, что ж такое. Надо полгода тренироваться, чтобы подобрать к нему ключи, а это путь к тому чтобы немножко усовершенствовать свою манеру. Хотя он один такой кривой-косой, больше никому не повторить его манеры. Но … ну, вот так.

А что ещё про Балона могу сказать.

Вот такой он был веселый парень Володя Балон. Любил Есенина, любил девушек, танцевал…  мозги забивал великолепно, прическу богатую имел — назад волосы, мы все такие сопляки ещё, с чёлкой, а он, он уже весь такой красавец…

У меня дурацкая манера, если мне попался какой вопрос, или задают какой-то дополнительный вопрос, 50% за то, что я знаю ответ, а 50 сомневаюсь, я засомневаюсь и скажу: «Я не знаю». А Балон если точно не знает, он будет выкручиваться, придумывать, сочинять, ловить информацию, уходить в сторону. Вот. Такой характер. Не знаю, может быть характер, или так он воспитался в процессе многочисленных этих самых экзаменов… Ну, двигательно способный, нормальный…