назад

«Ночами сидим и бредим мушкетерами»

Владимир Балон — трехкратный чемпион Советского Союза по фехтованию, шесть лет входивший в состав сборной команды Союза, несколько раз выигрывавший международные турниры — резко и с головой ушел в кино. Актер, постановщик кинотрюков, он работал с такими мастерами советского кинематографа, как Иван Пырьев («Белые ночи», 1959), Григорий Рошаль («Год как жизнь», 1965), Александр Зархи («Города и годы», 1973), но главной его симпатией были и остаются костюмные приключенческие фильмы в духе «Трех мушкетеров». Вдоволь поработав в кино (всего у него набирается порядка ста фильмов), Владимир Балон сумел проявить себя и как талантливый администратор.

— Всю молодость я прожил в Питере и был ужасно слабым ребенком. Война, туберкулез, бронхиальная астма загнали меня в итоге в лесную школу и принесли освобождение от физкультуры. Однако классу к седьмому мне стало совсем грустно сидеть одному, когда все занимаются физкультурой, и я решил тайком от всех заняться спортом.

- Тайком?

— Именно тайком. Человек освобожден от физкультуры и вдруг идет записываться в спортивную секцию! Требовалась справка из школы. Ее я добыл и записался в секцию фехтования. Дело пошло! Учась в школе, я стал кандидатом в сборную Союза, а после прямая дорога привела меня в Институт физкультуры имени Лесгафта. К тому времени я был уже практически здоров. От моего туберкулеза остались только рубцы на легких. Теперь уже странно вспоминать, а ведь в детстве я был сущей «глистой в обмороке».

- А в кино как пришли? 

— Первая проба, к которой я не относился серьезно, состоялась, когда учился в институте. Тогда снимали первый в Советском Союзе широкоформатный фильм под названием «Пять дней». Я оказался на съемочной площадке, снялся в эпизоде и благополучно об этом забыл. В 1961 году меня по спортивной линии «перетянули» в Москву. В это же время начинались съемки «Гусарской баллады». Мне по наводке моих друзей предложили поставить фехтовальные сцены. Дублировал Юрия Яковлева, фехтовал за француза и даже сыграл адъютанта Кутузова. Когда Ильинский, входя в комнату, просил подвинуть кресло к огню, я стоял рядом с ним. Тогда и заболел «кинококком». В следующей картине Эльдара Рязанова, «Дайте жалобную книгу», я сыграл небольшую роль журналиста. И хоть роль мою потом порезали, я «засветился». С Рязановым я ставил сцену фехтования в фильме «Берегись автомобиля», и пошло — поехало. Я могу перечислить фильмы, за которые мне не стыдно. Но такого, чтобы я гордился своей работой, чтобы мог сказать: «Да, это сделал я», — такого нет.

- И за какие же фильмы вам не стыдно? 

— Мне не стыдно за отдельные сцены в отдельных картинах. Есть такие сцены в «Трех мушкетерах», в «Двадцать лет спустя», в «Гардемаринах». С точки зрения профессионала, легче всего сделать выразительный бой на крупных планах, когда совершенно не показывают рук, а играют одни глаза и периодически перед камерой машет клинок. Это чисто эмоциональная сцена, и сделать ее легче всего. И безумно сложно сделать одним куском большую сцену так, чтобы зрители сумели почувствовать напряжение этой дуэли. В тех же «Гардемаринах» есть большая сцена Жигунова и Боярского. Начинается внизу, потом идет по винтовой лестнице, на балюстраде; потом они бросаются вниз и вылетают в ту комнату, где начали драться. Эту сцену, не перебиваемую ни единым планом, я считаю действительно интересной.

- А кто из мушкетеров проявлял наибольшую склонность к занятиям фехтованием?

— Конечно, Миша Боярский. С ним работать было легче всего. Валентин Смирнитский решил, что раз Портос обладает нечеловеческой силой, то надо как можно сильнее размахивать и бить клинком. Когда мы снимали во Львове, то в партнеры мушкетерам я привел местных фехтовальщиков. Среди них был чемпион Советского Союза Женя Рюмин, который встал против Смирнитского. Валя влупил ему так, что клинок согнулся под прямым углом. Жажда правды могла обернуться серьезными травмами.

- А они за время вашей работы случались? 

— Такие случаи обязательно бывают. Это, как правило, не до конца отрепетированные сцены, которые влекут за собой импровизацию. Во время съемок приезда д’Артаньяна с подвесками во дворец Борис Клюев клинком случайно выбил зуб Боярскому. Это был черный день в моей жизни, и ответственность за происшедшее полностью беру на себя. Мы с Боярским одержимы идеей сделать окончание «Трех мушкетеров». Он обязательно раз в неделю приезжает в Москву, останавливается у меня, и мы ночами сидим и бредим мушкетерами. С «Мушкетерами» случай вообще уникальный — все живы, здоровы, через семнадцать лет после первого фильма сняли продолжение и до сих пор ждут и готовы собраться по первому свистку. Уже дали согласие Алиса Фрейндлих, Анатолий Равикович, Лев Дуров, не говоря уже о самих мушкетерах. Может быть, что-то и получится.

- Какие же роли вам предлагают сейчас? 

— Мафиози и прочих героев теневой экономики. Я отказываюсь. Героев-любовников играть уже поздно, а нечисть всякую просто не хочется.

- Вы говорили, что на сегодняшний день являетесь клерком. Как же вы дошли до жизни такой?

— В 1987-1988 годах, когда впервые серьезно поднялся вопрос о каскадерах — кто они и что они, меня волею судеб выбрали председателем Всесоюзной комиссии по проблемам каскадеров. Я в этом качестве посещал ВЦСПС, Госкомтруд и прочие подобные организации, дабы наконец уяснить, кто же такие каскадеры — специалисты своего дела или тунеядцы. Нормальных взаимоотношений между съемочными группами и каскадерами не было и, чтобы наконец организоваться, я создал первый в Советском Союзе каскадерский кооператив «Потылиха» при «Мосфильме». Смотрели на нас тогда, как на идиотов, — появились мы где-то в первой двадцатке образовавшихся кооперативов, среди всяких товариществ по выпечке пончиков и пирожков. Нашему кооперативу принадлежал и ретро-транспорт, игровой и трюковой, который мы, когда у нас дело пошло, стали потихоньку «оживлять». Когда начались всякие приватизации и акционирования, ко мне пришли представители мосфильмовской автобазы с предложением взять легковую колонну в нашу «Потылиху». Я согласился.

- А почему автобаза именуется ТОО «Автотрюк»?

— Название осталось со времен «Потылихи». С тех пор кино совсем «село», образовалась самостоятельная Ассоциация каскадеров, а я остался прозаичным директором автохозяйства.

- Чем увлекаетесь, помимо работы? 

— Имею совершенно патологическую страсть к грибам. Любому нормальному человеку ясно, что в октябре за грибами не ездят, но я поехал и получил неописуемое удовольствие от того, что на двух квадратных метрах насчитал пятьдесят мухоморов. Такие красавцы стояли!

(Валерий Брок)