назад

«Мушкетерские скачки в Смоленске»

«Смоленские новости», 11.10.2006 года

 

На фестивальной неделе долгожданные «мушкетеры», пропустившие церемонию открытия, все-таки добрались до Смоленска. Во вторник на празднование 30-летия легендарной картины «Д’Артаньян и три мушкетера» ожидали почти всю доблестную киночетверку в компании с роковой миледи, Маргаритой Тереховой. Но прибыли только Д’Артаньян (Михаил Боярский), де Жюссак (Владимир Балон) и английская королева Анна. Конечно, вместе с режиссером «Мушкетеров», Георгием Юнгвальд-Хилькевичем.

Но поредевший строй «мушкетеров» никого не смутил. Сам по себе приезд Боярского обеспечил вечером ажиотаж у «Современника». А когда Михаил Сергеевич весь в черной коже и пресловутой шляпе с юношеской легкостью оседлал вороного скакуна и в компании троих смоленских наездников в мушкетерских костюмах под музыку из фильма проскакал перед крыльцом кинотеатра — восторгу собравшихся не было предела.
Вслед за Боярским веселье перебазировалось внутрь «Современника».
Примерно час артисты делились с полным залом воспоминаниями о съемках «Мушкетеров» во Львове 30 лет назад. Юнгвальд-Хилькевич зачитывал поздравления с юбилеем от московских коллег-режиссеров. Балон с завязанными глазами учил добровольцев из зала отражать удары шпагой прямо на сцене. А Боярский живьем, оглушительно, своим знаменитым гнусавым баритоном исполнял песни из фильма. Спел даже «гардемаринскую» «Ланфрен-Ланфра». Пожаловался залу на возраст, в связи с которым получает от поклонников комплименты вроде «выглядите не хуже, чем Гурченко» и пожелания «вечная вам память».
Затем в зале начался обещанный показ «Мушкетеров», а в фойе — пресс-конференция, где с артистами общалась целая гвардия журналистов, смоленских и московских. Больше всех говорили Юнгвальд-Хилькевич и Балон. Боярский был немногословен и сумрачно курил в углу стола одну за одной, поглаживая по бронзовым ногам врученную на мероприятии статуэтку бриллиантового «Феникса».
Говорили в основном о фильме, точная дата рождения которого 7 октября 1976 года.
Юнгвальд-Хилькевич: Это еще и день рождения моей мамы… На самом деле наше кино о мушкетерах — это изобретенный нами некогда велосипед, который неожиданно поехал и ездит уже 30 лет. До нас в СССР таких картин не было, а подсмотреть на Западе подобное при прежнем режиме возможности не было. Секрет народной популярности, наверное, в том, что мы с самого начала договорились просто и несерьезно играть в трех мушкетеров. И все получилось азартно и легко. Еще мы были просто счастливы потеряться в том времени опасностей и настоящего благородства, который описан в любимом всеми нами романе Дюма — несмотря на копеечные, просто смешные гонорары, которые нам платили. Это сейчас Михаил Сергеевич за такую успешную роль получил бы огромные деньги и мог бы спокойно почивать на лаврах.

- Михаил Сергеевич, вы сегодня так лихо гарцевали верхом… Когда в последний раз залезали на коня?

Боярский: Вы знаете, я часто кое-куда залезаю (дружный хохот журналистов). У меня сноровка хорошая. Но на коня проще. А если честно — в совершенстве не владею ни одним видом спорта. Но когда на тебя смотрит целая толпа, чувствуешь себя настоящим спортсменом.

Балон: Он блестяще сидит в седле. Просто скромничает. На съемках ни у кого из ребят не было дублеров, ездили верхом и фехтовали сами. Вся картина своими руками делалась. Вот Георгий Эмильевич сейчас весь важный, во фраке. А видели бы вы, как он ночью сидел и сам шил подвески королевы!

- А что была за история с КГБ, после которой съемки чуть не закрыли?

Юнгвальд-Хилькевич: Нет, вопроса о закрытии съемок не было. Вопрос был о выселении нас из Львова после того, как во времена Брежнева, находясь в гостинице обкома партии, где все прослушивалось и записывалось, Михаил Сергеевич пародировал Брежнева, а Лева Дуров рассказывал про Ленина матом… «Там» с ума чуть не сошли, когда все это услышали. Меня вызвали… Пришлось за всех отдуваться.

- Вы поддерживаете дружеские отношения с другими «мушкетерами»? Старыгин говорит, что дружны до сих пор…

Балон: Приведу пример. 22 февраля мне исполнилось 70 лет. Если вы помните, в это время шло первенство мира по хоккею, наши тогда выиграли. Я категорически отказался справлять — не 25 лет, в самом деле! И вот сижу в комнате, в «трениках», смотрю хоккей. Жена на кухне, за очередным сериалом. И тут Миша из Питера звонит: «Слушай, я сейчас на концерте. Какой там счет?». Я объясняю. Он попросил держать его в курсе дела. Но в десять вечера не могу вызвонить ни по мобильному, ни дома. Его жена Лариса говорит: «Он на банкете, но скоро будет». В это время звонит супруга Старыгина: «Мы только что приехали, Игорь Владимирович в душе. Он сейчас вам перезвонит». И вот уже почти полночь, и тут моя жена подходит: «Слушай, там какие-то пацаны молодые возле нашего дома разоряются под окном. Поют «Пора-порадуемся…». Я злой, в тренировочном костюме, открываю занавеску — стоят Боярский, Старыгин и Смирнитский и орут. Приехали дружно меня поздравить. И Веня Смехов из Америки позвонил. И мы сидели до пяти утра, ржали, хохотали — вспоминали былое. Но пили только чай.

- Прижилась ли в вашей компании какая-нибудь фраза из «Мушкетеров»?

Балон: Да. Я каждый раз говорю Боярскому: «Ну, мы с тобой еще встретимся, щ-щ-щенок!». А он в ответ интересуется: «Вы все еще живы?».

(Инна Петрова)