назад

«Двух картин мне достаточно»

 «Смена» №1730, декабрь 2008 года

 

Самый известный учитель фехтования — о постановке кинотрюков и «мешках с кулаками»
Именно его считают своим учителем в фехтовании Михаил Боярский, Дмитрий Харатьян, Сергей Жигунов, Александр Домогаров. Редкий отечественный фильм с «драками на холодном оружии» обошелся без участия Владимира Балона. Это благодаря его мастерству «был бит Наполеон» в картине «Гусарская баллада», «Франция не проиграла войну Англии» в «Трех мушкетерах и Д’Артаньяне», а русские гардемарины — «разбили в пух и прах всех врагов Российской империи».

— Что, на ваш взгляд, в кинофехтовании — самое главное?

— Мысль и индивидуальность. Помните, Смоктуновский-Деточкин фехтует с Ефремовым в фильме «Берегись автомобиля»? Я предложил Рязанову все движения героев с оружием сделать иллюстрацией к их диалогу. «Сударь, я имею честь на вас напасть!» «Я к вашим услугам». «Где вы были две недели?» «Я был в командировке!» Один атакует, другой защищается — все построено на движении. Чтобы образ «выстрелил», надо его обдумать. Но, к сожалению, режиссеров с таким подходом очень мало.

— Кем вы себя в большей степени считаете — каскадером, постановщиком трюков или…

— Честно говоря, не люблю, когда меня называют «постановщиком трюков». Я — «огранщик». У каждого из «моих» мушкетеров или гардемаринов — свои отношения с клинком. По темпераменту каждый — глубоко индивидуален. Я горжусь тем, что в постановке боев для каждого нашел что-то свое.
Моя задача, чтобы актер уверовал в то, что он — лучший фехтовальщик в мире и принял ту «хореографию» для поединка, которую я нарисую. Снимали в «Гардемаринах» длинный бой между Боярским и Жигуновым. Драка начинается в комнате, потом по винтовой лестнице они поднимаются наверх, дерутся на балюстраде, потом оба падают вниз, фехтуют там и влетают обратно в ту же самую комнату.
Когда накануне я рассказал оператору, как это будет происходить, он поморщился: «Слушай, зачем эти сложности?! Помахали перед камерой для вида клинками, и достаточно!» В итоге, сцена получилась блестяще.

— Как вы пришли в фехтование? В те годы были куда популярнее футбол или бокс.

— Пошел за компанию с другом. Буквально через две недели его «забраковали», а я остался. Учились «на палках» — шпаг в арсенале поначалу не было. Потом я поступил в Ленинградский институт физкультуры, где по восемь часов в день мы занимались только физическими нагрузками. Надо было владеть двадцатью видами спорта минимум по первому разряду.
В кино очутился так: группу московских фехтовальщиков пригласили поучаствовать в батальных сценах, и они рассказали про меня. Эльдар Рязанов лично предложил мне поставить в фильме все трюки и бои. Никогда не забуду свой приезд в местечко Удино под Дмитровом, где проходили зимние съемки. Февраль, сугробы по пояс. И вдруг появляюсь я — в шикарном английском пальто, костюме-тройке с двумя разрезами сзади, стильных туфлях на тонкой подошве, в модном нерповом «пирожке» и с золотой медалью «Чемпион СССР» на лацкане. Все ахнули, а Рязанов саркастически прошелся по поводу моего внешнего вида: пижон, мол, приехал. «Прикид» этот быстро сменился телогрейкой и ушанкой.
Батальных сцен в фильме было много, играл я и французов, и наших, даже снялся в эпизоде — Рязанов доверил мне маленькую роль адъютанта Кутузова.

— Вы в жизни — азартный человек?

— Нет, нет и нет. По гороскопу я — Рыба, то есть десять раз просчитаю спокойно, а потом уже действую. Кроме того, никогда не развязываю «мешок с кулаками», если есть хоть малейшая возможность этого избежать. Ходов в жизни существует очень много, надо только вовремя уметь их применить….

— Чем вы сейчас занимаетесь?

— Еще несколько лет назад я был директором студии «Мосфильм-автотрюк». А потом ушел и нынче не делаю абсолютно ничего. Все мои увлечения — это друзья, баня, футбол. Еще люблю вкусно готовить и обожаю, когда кто-нибудь заглядывает в гости. Или сам отправляюсь в гости — к тому же Мише Боярскому. Недалеко от его дачи, в лесу, у нас есть любимое место — дзот, сохранившийся со времен Великой Отечественной войны. В этих местах проходила знаменитая финская «линия Маннергейма». Обычно мы звоним Кире Ласкари (сводному брату Андрюши Миронова), запасаемся всем необходимым и втроем залезаем на дзот, «накрываем поляну». Тишина, лес, поле, никто и ничего не мешает.

— А предложения сняться все еще поступают?

— Последние мои работы — в «Марше Турецкого» и «Сыщиках». Если мне еще предложат подобные роли, я откажусь — не хочу повторяться. Да и сам творческий процесс сегодня — поток, штамповка. А у меня есть две картины, которые каждый год по нескольку раз крутят по телевидению. Значит, зрители их признали и полюбили. Мне вполне этого достаточно.

(Андрей Колобаев)