назад

«Однажды тридцать лет спустя»

«Российская газета»,  30.10.2007 года

 

Георгий Юнгвальд-Хилькевич завершил съемки фильма «Возвращение мушкетеров». В нем любимая четверка героев будет с того света наблюдать за приключениями и подвигами своих детей, продолжающих по примеру отцов спасать честь королевы Франции. А в наиболее остродраматические моменты они сойдут с небес на землю, уговорив Бога отпустить их, чтобы помочь детям.

Не только советом, но и делом: сколько раз скрестятся шпаги в новом полнометражном фильме и его четырехсерийной версии для телевидения, создатели пока затрудняются точно ответить. Но явно следующее: это будет а) красиво и элегантно (чернушных луж крови старались избегать); б) масштабно (о массовом сражении в ходе франко-голландской войны, которое по воле Хилькевича на съемках было развернуто лучшими пиротехниками в городе Белгород-Днестровском, местное население забудет не скоро); и в) действительно захватывающе, так как дублеры привлекались крайне редко, и большинство трюков исполняли сами актеры, рискуя в случае одного неверного жеста надолго выйти из строя…

Все мушкетерские бои в фильме ставил Владимир Балон — актер, чемпион мира по фехтованию, постановщик сцен сражений всех фильмов Хилькевича и большинства отечественных исторических картин. По совместительству в кадре — главный антипод Д’ Артаньяна, его постоянный враг барон де Жюссак. А по жизни — старинный друг Михаила Боярского, Вениамина Смехова, Валентина Смирнитского и Игоря Старыгина, в чьем гостеприимном доме «мушкетеры» собирались много-много раз. И именно в доме у Балона, во время одной из таких дружеских посиделок, и родилась идея нового фильма.

«Российской газете» Владимир Балон рассказал, кто лучше дерется на шпагах и насколько сильно изменились люди с тех пор, как перестали вызывать друг друга на дуэли.

Российская газета: На ваш взгляд, система человеческих ценностей, когда отношения выясняли не с помощью суда или пистолета, а с помощью шпаги, была другая? И преображаются ли внутренне современные люди, когда они, и вы в том числе, надевают парики, шляпы и костюмы прошлых веков?

Владимир Балон: Пистолет — это вообще ужасная вещь. А фехтование — тот же самый диалог, только с оружием. Его можно проговорить словами. Один предлагает ситуацию, второй ее принимает, что-то добавляет. Тут целое искусство — нападение и защита. Если проецировать ситуацию на судебную, то ты выступаешь одновременно и прокурором, и адвокатом. Слово «дуэль» апеллирует к благородным эмоциям, и основой вызова на дуэль становился разговор о чести, о достоинстве. Поэтому, вероятно, когда берешь в руки оружие, то пытаешься создать если не образ, то хотя бы видимость образа защитника чего-то светлого…

РГ: Физической подготовкой молодежи вы остались довольны?

Балон: За 46 лет моей работы в этом хозяйстве, начиная с «Гусарской баллады», впервые в жизни на фильме инвестор дал возможность поработать с молодежью в подготовительный период. Научить их держать шпагу, фехтовать. На первых «Трех мушкетерах» все делалось с листа, шла практически полная импровизация. Но сейчас актеры вышли на площадку уже готовыми, понимающими, что они делают. Они не заучивали движения, как танец, а мыслили — то, что свойственно профессиональному фехтованию. Подбегали ко мне: посмотрите, мы придумали новую комбинацию. И творили на ходу. Для посторонних ребята говорили на птичьем языке, понятном только с переводчиком.

РГ: А у старшего поколения мушкетеров навыки остались?

Балон: Если вы видели эти навыки в «Трех мушкетерах», то да. Но сейчас глупо было требовать, чтобы они точно так же фехтовали, как тридцать лет назад… Последний финальный бой у меня был с Д’  Артаньяном. Мы придумали, что это будет такое сражение, когда движения одного повторяет другой, как услуга за услугу. И если один сбивает шляпу у соперника, то второй делает то же самое. Бой равных, достойных, в результате которого — ничья. Единственная сложность — у Михаила Боярского шляпа была с полями, а у меня без. И если его головной убор мне было легко сбить, то во время его выпадов я все время боялся, что он оставит меня без уха…

Мы не изображали то, что было 30 лет назад. Все делали соответственно возрасту. Но, с другой стороны, по сюжету мы спустились с небес совсем не для того, чтобы посыпать дорогу песком молодым, а чтобы что-то делать. Поэтому по возможности пластически выжали все, чтобы доказать: мы еще тоже что-то можем…

(Ирина Корнеева)