назад

«Каскадер в России — игрок в русскую рулетку»

«Самарское обозрение» № 41, 08.10.2001 года

 

Фехтование, скачки на лошадях, бешеная езда на автомобилях — это его ремесло. Владимир Балон привнес когда-то в трюковое кино захватывающие дух эмоции. Ставя некоторые трюки, нередко он сам оказывался на волосок от смерти. Впрочем, до сих пор он полагает, что в России никогда не было и еще долго не будет каскадеров. По сей день у нас, как и раньше: бесшабашность, удаль и русский авось.

- Ни в одном интервью не попалось рассказа о происхождении вашей фамилии. Чьих будете?

— Это французская фамилия. Один из моих предков был художником. Рисовал пейзажи во Франции. Писалась тогда фамилия с двумя «л». Затем одно утратилось.

- Вы несколько раз становились чемпионом Советского Союза. Из Франции эта страсть к фехтованию?

— Черт ее знает.

- Рассказывают, что из-за излишнего куража и бесшабашности вы едва не угодили на нары?

— Ерунда какая. Просто я не ладил с некоторыми питерскими чиновниками. И они меня пытались вышвырнуть из города. Одна газетка опубликовала едкий фельетон. Но я тогда и сам собирался уехать в белокаменную.

- Как вы оказались в кино?

— Как раз в то время на «Мосфильме» запускалась «Гусарская баллада». Знакомый был там осветителем. Им нужен был человек, который умел фехтовать. Звоню режиссеру. «Можешь?» — спрашивает. — «Могу». — «Приезжай». Так я стал постановщиком различных трюков. Был дублером Юрия Яковлева. Сперва было тяжко. Все-таки спорт — это одно, кино — совсем другое. Я был фехтовальщиком, шпажистом, и это постоянно мешало. Ведь если поставить спортивное фехтование, то это будет неинтересно. Если театральное — тем более. Фальшь на экране всегда вылезает. Уж сколько было таких фильмов. Например, один только замахивается, второй уже ставит защиту. И тот как раз в эту защиту бьет. Все это чушь. Нужно, чтобы фехтование было захватывающим.

- Что было после «Гусарской баллады»?

— Позвонил Рязанов. Зазвал на съемки «Берегись автомобиля». Там мучений тоже хватало. Уже вовсю снимали, а я все думал: как поставить фехтование. Ехал как-то в трамвае и увидел в окно склочничающих ворон. Одна когда наступала — кричала во всю глотку. Затем наступала другая, попутно орудуя клювом. Осенило. И в фильме фехтование я построил в виде эдакого разговора. Один наступает — и задает вопросы. Затем — другой.

- Режиссеры часто не соглашались с вами?

— Да постоянно. Бюджет фильмов всегда никудышный. Режиссеры зачастую хотят снять все трюки в несколько дублей. Но ведь все эмоции создаются крупным планом. Дуэль начинается. Затем нужно показать, допустим, как рука сжимает шпагу. Глаза надо показать. Вот, например, как ставили фехтование в «Гардемаринах». Развести надо было так, чтоб гардемарины фехтовали сначала в кабаке. Затем пробивали дверь и фехтовали где-то на балюстраде. Потом вываливались уже в другую дверь того же кабака. Получался некий замкнутый круг. Если помните, были и крупные планы. Но из-за этого эпизода ругались мы с Дружининой до белого каления. У нее-то все было просто в сценарии. Сперва ты фехтуешь с этим. Поворачиваешься к этому и колешь рапирой его. Но пока с одним Жигунов фехтует, второй, получается, ждать должен. Но при этом никто не должен выпадать из кадра. Получался какой-то уже индийский фильм.

- Как вышло, что помимо трюков в «Трех мушкетерах» вы умудрились сняться еще и в роли де Жюсака?

— Но ведь у меня уже до этого были роли. Как-то попросили сыграть сперва в эпизоде. Потом небольшую роль дали. С мушкетерами вышло так. Я был среди них самым старым. Из-за этого они меня даже звали Паханом. По книге Дюма сторонников кардинала было пять или шесть. Я предложил Хилькевичу снять некий собирательный образ. Оставить только де Жюсака. Он согласился, но роль этого де Жюсака буквально всучил именно мне. Вообще я вечно играл в фильмах каких-нибудь белогвардейцев, идиотов. Ну а как с такой рожей сыграть, например, рьяного революционера?

- О съемках «Мушкетеров» ходит уйма легенд…

— Ходит. По большому счету это выдумки твоих коллег-журналистов.

- Но ведь была еще и книга режиссера Хилькевича…

— Хилькевич — м…к . Так и напиши. Из того, что он написал, большая часть — откровенное вранье.

- Про то, как Боярский изображал Брежнева и раздавал всем ордена, — тоже?

— Нет, это действительно было. Боярский ходил по гостиничному номеру, говорил голосом Брежнева и раздавал всем ордена и регалии. Жили мы тогда в гостинице для обкомовских работников. Все стены утыканы жучками. После этой шутки Хилькевича замучили кагэбэшники.  Даже не знаю, как он отвертелся.

- Критики упрекали фильм в нарушении исторической фактуры, в никудышности стихов Ряшенцева и никчемности киноязыка. Но «Мушкетеры» и по сей день захватывают. Почему?

— По тем самым причинам, которые ты только что назвал. Еще Пушкин писал, что критик — дурак. У нас ведь главное, чтоб по правде было. Чтоб зритель не кричал: «Не верю! Таких шпаг у мушкетеров не было!» Но сколько снимали этих мушкетеров по правде, и ни один фильм не был так интересен. Выходит, что именно в нарушении прописных истин все дело. Уж в чем только не упрекали Бондарчука, когда он снимал «Войну и мир», хотя дотошнее его никто не работал. Где-то он нарушал исторические факты. Отступал от Толстого. Но ведь ничего интереснее и снять было нельзя. Помню, как он тщательно прорабатывал эпизоды. В фильме есть сцена, когда умирает Болконский. Перед смертью он смотрит в синее небо. Снимали осенью. Серые тучи сплошь покрывали небо. Бондарчук позвонил Гречко и спросил: «Какой у нас нынче самый быстрый самолет?» Тот ему ответил. Бондарчук растолковал свой замысел. Оператора с камерой посадили в самолет. И на бешеной скорости пробили эти тучи.

- Несколько лет вы возглавляли «Мосфильм-автотрюк». Есть ли в фондах какие-то уникальные автомобили?

— Есть «Магирус» 1914 года. Там еще вместо тормоза кол вставляется. Впрочем, есть и такие автомобили, которые чем-то овеяны. У которых есть судьба. Хотя вряд ли для трюкача имеет какое-то значение, что на том вон автомобиле ездил Сталин или Брежнев. Какая разница?

- Зато это имеет значение для коллекционеров.

— Это уж точно. Они на этом помешаны. Удивительно, но все, кого я знаю, получают эти автомобили задарма. У них есть целая философия. Как-то знакомый коллекционер заполучил от патриарха Алексия «ЗиЛ», на котором ездил еще Андропов. Уж как он уговорил его, ума не приложу. Бывало, коллекционеры захаживали и к нам. У нас мало что представляло для них интерес. Был случай, когда автомобиль, наоборот, «Мосфильму» просто отдали. Как-то явился старичок с чеховской бородкой и сказал: «Возьмите мою «Победу». А то смотрю фильмы — колеса уже не те. Дворники другие. Мне она совсем не нужна». Я буквально ошалел. Но обычно мы автомобили искали сами.

- Искали только в окрестностях Москвы?

— Нет. Как-то даже в Башкирию ездил. Услышал, что есть у одного старика «Москвич-кабриолет» (с откидывающимся верхом, как у кареты). Их выпустили когда-то всего ничего. Была осень. Ехали на лошадях по размытым дорогам. Кромешная темнота. Приехали. Старик завел нас в амбар и показал старенькую колымагу. Впридачу вручил еще целый сундук запчастей. «Мосфильм» ему за это отдал 24-ю «Волгу». Благодаря тому, что мыкались мы по разным медвежьим углам, сегодня можно в фильмах наполнить общий план автомобилями тех лет. Создать атмосферу.

- Ремесло каскадера — вечный риск. Говорят, частенько вы оказывались на волосок от смерти.

— Бывало. Как-то снимали эпизод. По сценарию я должен был расправиться с одним мушкетером. Затем — перелететь на веревке через пропасть, заколоть еще одного и обратным качем вернуться к своему коню. Шпага была из добротной стали. И вот когда уже летел обратно, как-то неудачно повернулся, и рапира вошла в бок. Один раз чуть не лишил глаза Жигунова. Есть в фехтовании прописные истины. Одна из них: никогда не отбивать шпагу вверх. Он это сделал. Моя шпага попала ему в глаз. Угоди рапира чуть ниже, он бы остался без глаза. А чуть глубже — может, его бы и не было. Вообще смертельных случаев на съемках было много. Просто о них не писали. Один из самых горьких для меня — это смерть Евгения Урбанского. Зачастую в наших автомобилях не остается ничего родного. И на этих съемках было так же. А так как двигатель был не от этого автомобиля, то и аккумулятор был от танка. Он лежал сзади. Авмобиль подбросило на одном из барханов, он взлетел и ткнулся в песок, а аккумулятор ударил Урбанского по голове. Печально это все. Все было рассчитано на русский авось. У нас никогда не было и до сих пор нет каскадеров-профессионалов.

- Как это?

— У нас есть эдакая рашен рулетка. Впрочем, сейчас мы еще у европейцев и американцев многое взяли. Но все равно русские трюкачи еще в XVIII веке. А уж как работают в Европе! Эти скрытые трамплины, веревки, различные укрепления. Перед каждым трюком они все рассчитывают на компьютере. Работал я как-то в Англии. Съемки. Подгоняют два новеньких «Лендровера» и готовят их к трюкам. Автомобили должны улететь в пропасть. Мы подходим к ним: «Ребята, да вы че? Зачем же их корежить? Мы вам щас сработаем такие муляжи, что сами не отличите». Но они не согласились. Странно было для нас видеть все их заморочки. У нас все гораздо топорнее. Зато когда вышли русские и показали, что умеют, они были ошарашены.

(Владимир Липилин)